Longevity Pulse.

А если сравнить мировые религии с идеей Брайана Джонсона? Например, в христианстве смерть — это не конец, а переход в вечную жизнь. Спасение души важнее продления физического существования. Джонсон, напротив, предлагает сосредоточиться на земном бессмертии. Его идея напоминает трансгуманизм, который некоторые называют "светской религией". Но если христианство обещает жизнь после смерти, то Don’t Die обещает жизнь ВМЕСТО смерти. Буддизм учит принимать смерть как часть естественного цикла жизни. Джонсон же призывает "яростно бороться против угасания света". Это противоположный подход: вместо принятия — сопротивление, вместо созерцания — действие. Джонсон – бунтарь. В даосизме смерть рассматривается как естественная часть цикла жизни. Она не является врагом; скорее, переходом в другое состояние. Даосы стремятся к долголетию, но отнюдь не через борьбу со смертью, а через гармонизацию своей жизни с природой. Джонсон, напротив, предлагает взять природу под контроль: измерять, оптимизировать, улучшать. Его подход ближе к западной науке, которая стремится покорить природу, чем к восточной философии, которая учит жить в согласии с ней. Дальше можете продолжить сами. Don’t Die - это утопия? Конечно, можно сказать, что Джонсон предлагает утопию, где смерть побеждена, а человечество живёт в гармонии с планетой и искусственным интеллектом. Но утопии всегда сталкиваются с одной проблемой: они игнорируют человеческую природу. Смерть придаёт жизни ценность. Если мы победим смерть, что станет движущей силой человечества? Кто получит доступ к технологиям продления жизни? Не станет ли Don’t Die новой формой неравенства? Есть очень много вопросов. И как раз эти вопросы я бы хотела обсудить в рамках think tank. Более того, задать вопросы самому Брайану Джонсону. Don’t Die — это попытка создать новый нарратив для человечества. Джонсон предлагает объединить науку, философию и политику вокруг одной цели: выживания. Но сможет ли этот нарратив заменить старые религии и идеологии? С одной стороны, Don’t Die универсален: он говорит на языке, понятном всем. С другой стороны, он игнорирует духовные аспекты человеческой природы, которые всегда были важны для поиска смысла (мистер Джонсон, если вы не пригласите в свою команду философов, боюсь, то, что планировалось как большой нарратив, не продвинется дальше громких лозунгов). Возможно, Don’t Die станет новой религией для эпохи сверхразума. А возможно, это просто утопия, которая, как и все утопии, останется мечтой. Но одно можно сказать наверняка: Джонсон затронул нерв нашего времени. И его манифест — это не просто текст, это вызов. Вызов, который заставляет нас задуматься о том, что значит быть человеком в эпоху, когда смерть больше не кажется неизбежной.

📌❗⚡ ВЛАСТИ МОСКВЫ ЗАПУСТИЛИ ПРОЕКТ ПО КОНТРОЛЮ ФЕРТИЛЬНОСТИ ЖЕНЩИН, ПРОДВИЖЕНИЮ ЭКО И ГЕНЕТИЧЕСКОГО ОТБОРА ЭМБРИОНОВ Весной этого года Минздрав направил в регионы страны рекомендации по проведению скринингов по оценке репродуктивного здоровья населения, где предлагалось обследовать на фертильность мужчин и женщин в возрасте 18–49 лет. И вот Собянин и Ко решили взять быка за рога, начав массовую проверку возможностей москвичек репродуктивного возраста на продолжение рода. Речь идет об анализе на антимюллеров гормон (АМГ), сдать который предлагают в электронных медкартах ЕМИАС и mos.ru жительницам столицы. Причем уведомление на анализ получают и уже рожавшие женщины, а пояснений о целях этого обследования им не дают. Завесу тайны приоткрыла вице-мэр Москвы Анастасия Ракова, заявив 13 сентября о «старте уникального проекта по репродукции и планированию беременности». Суть этого проекта, как выяснилось – в продвижении технологий ЭКО, заморозки/донорства яйцеклеток и эмбрионов. В планировании женщиной с потенциальными проблемами беременности на потом, пока яйцеклетка/эмбрион ждут ее в криобанке. И еще подключается евгеника в виде генетической диагностики эмбрионов, их проверки перед переносом в матку женщины. По словам Раковой, это будет профилактикой появления детей с генетическими аномалиями, потому что задача Москвы – чтобы у москвичей были здоровые дети. Отбракованные генетиками эмбрионы, очевидно, будут уничтожаться. Полагаем, что сей проект – совсем не про рост нашей демографии, а про биоинженерию и трансгуманизм. Причем опыты будут ставить над потомством наиболее уязвимых, проблемных с т.з. фертильности женщин.